«НЕФТЯНАЯ ДЕРЖАВА». Владилен Травинский

kkiijjhh

В окно самолета видна щетинистая тайга с белесыми прогалинами болот. Чем дальше от Тюмени на север, тем меньше леса и больше воды. Впереди в дрожащем летнем мареве, тусклое поначалу, будто отяжелевшее, показывается очередное озеро. Самолет повисает над ним, и я растерянно озираюсь. Справа и слева, спереди, сзади, куда хватает глаз, — болото. Мы летим над ним пять минут, пятнадцать, двадцать пять, а оно все такое же — до горизонта. Мы не над океаном, мы над твердью, далеко отстоящей от всех океанов, над сибирской твердью, — и однако, вода безбрежна. Уже полчаса мы пересекаем грязновато-жел-тую водную лавину Сибири. Какая дикая и неукротимая мощь!

Знакомый геолог в Тюмени кратко определил ситуацию: «Нефть выкинула штучку». Худшего места для людей, ее добывающих, сыскать трудно — разве что бассейн Амазонки. Я знал, что идет ожесточенная схватка: вся мощь техники против всей мощи Сибири — кто кого пересилит? Но только впервые, взглянув Сибири глаз в глаз, я ощутил всю тяжесть и жестокость происходящего поединка.

На красноватой черточке берега одного из островов замечаю мелкую россыпь домов. Самолет, покачиваясь, прижимается к воде все ниже. Из разверзшейся хляби выскакивает вдруг песчаный пятачок, и самолет резко устремляется вниз, к нему. Толчок, короткий пробег — стоп! Сургут!

По тонкой шаткой лестнице спрыгиваю на песок и останавливаюсь в некотором замешательстве. Грохот моторов доносится отовсюду. Между луж, высоких груд хлама, кирпича, бочек, ящиков, ухитряясь не врезаться в них и друг в друга, бегут, глубоко вдавливая колеса в песок, взлетающие и садящиеся машины. Маленькие и большие, они пересекают аэродром, а между ними снуют автомобили, цистерны, обслуживающие механизмы; деловито жужжат, ожидая, видно, очереди для посадки, пузатые вертолеты.

Эдаким высокомеханизированным, гулким и деятельным хаосом встретил меня Сургут. Подобно ^ тому как боги в легендах творили мир сущий, из творческого хаоса люди творят Сургут, и третий день творения я видел своими глазами.

А первый день был долог, сер и уныл. Сургут стар, соратники Ермака заложили его почти четыреста лет назад. В дальней ча-щобной глуши гнили среди болот пара десятков изб за деревянной оградой, с крошечным гарнизоном, должным собирать ясак с хантов и манси да блюсти среди них неопределенный порядок. Взамен пушнины цари посылали сюда ссыльных.

Второй день можно отсчитывать с 1932 года, когда на Уральской выездной сессии Академии наук СССР академик Губкин указал собравшимся на сходство геологического строения Западной Сибири и Аппа-лачской впадины в США. Из Аппалачской впадины американцы качали нефть. Губкин сделал предположение, что и в Сибири тоже есть нефть.

Но Аппалачская впадина невелика, а Западная Сибирь — это два с половиной миллиона квадратных километров, пять Франций. Искать нефть — значит бурить скважины. Но на каком именно месте? Представьте, что вам надо иголкой попасть в горошину, лежащую на дне тарелки величиной с Каспийское море…

И потому второй день творения Сургута был наполнен тяжелейшей работой, героизмом и стойкой верой. Да, верой. Знать еще было нечего, факты следовало добыть.

Поначалу искали вслепую: той самой иголкой в той самой тарелке. Буровые вышки во многих местах проткнули поверхность Сибири километрами труб. Нефти не было, газа не было. Миллионы рублей летели, казалось, на ветер. Уныние охватывало души. И в это время скважина, подготовленная к испытаниям в Березово, крошечном таежном поселке на Оби, сама подвергла людей испытанию. В ночь на 21 сентября 1953 года она выдала бешеной силы фонтан.

Очевидец вспоминал потом: «И рявкнула земля. Загудела. На воздух поднялись двести метров стальных труб. Громоздкий, более трех тонн весом, кронблок, точно теннисный мячик, улетел далеко в тайгу. Раздался ужасающий грохот…»

Так на дне моря нащупали первую горошину. На двадцать первом году поисков предположение Губкина обернулось предвидением. Вера энтузиастов стала знанием. Однако прошло еще семь лет, пока открыли следующее месторождение.

На помощь пришли геофизику Геофизика имеет простое и надежное средство определить, есть под землей ловушка для нефти или нет. Это сейсморазведка: волны от взрыва заряда отражаются пластами земной коры, записываются на специальную фотопленку и потом особым образом расшифровываются. Возникает как бы контур пластов земли, и ясно видно: имеет ли смысл бурить?

Но для того, чтобы оконтурить пласты всей Западной Сибири, понадобились поистине титанические усилия. Экспедиции геофизиков уходили в дикую тайгу зимой и летом, неся на себе запасы взрывчатки, еды и снаряжения. Еще не было вездеходов и вертолетов, даже лошадь с волокушей представлялась роскошью. Голодали, холодали, тонули в болотах, дрались с лесными пожарами, распухали под атаками гнуса — и все-таки шли по маршрутам, отыскивая дороги нефти. Хвост ее был накрепко схвачен у Березово, и теперь его не отпускали ни на минуту.

А след в след за геофизиками на тщательно отобранных местах вставали буровые вышки. И наконец, в марте 1960 года вышка близ Шаима дала нефть. Волнуясь, веря и не веря, рядом сразу же заложили другую скважину. 22 июня I960 года начальник Шаимской экспедиции М. В. Шалавин телеграфировал о победе в Тюмень руководителю поисков Ю. Г. Эрвье.

Нефть, промышленная, серьезная нефть пошла. И тут же выявились разногласия: геофизики предлагали столько «перспективных структур», что глаза разбегались: где бурить? Казалось, самое верное — бурить вокруг Шаима. где точно есть нефть. Но геолог Фарман Курбанович Салманов, человек с гордым тюркским профилем и горячим сердцем, с бешеной энергией требовал часть средств бросить в район Сургута.

Его и назначили начальником Сургутской экспедиции: «Веришь в сургутскую нефть — добудь!» В самом центре сибирских чащоб, на расстоянии от снабженческих городов больше, чем от Варшавы до Мадрида, в разгар тяжелой зимы работать было неимоверно трудно. Но буровые скребли и скребли земную кору. И в глубине тысячелетнего таежного молчания вдруг взревели нефтяные фонтаны, вспучилась великая сибирская нефть, и отзвук ее громадья долетел до Москвы и потом раскатился по миру.

Да, найдено грандиозное месторождение. Ее очень много, сибирской нефти. Точно сказать, сколько же, пока нельзя: буровики не могут тягаться с сейсмологами, вышки встают лишь вдоль рек. куда можно подвезти громоздкое оборудование, а в саму тайгу, где лежит главная нефть, с оборудованием очень трудно пробиться.

Промышленность, наука и техника немыслимы без нефти. Диапазон ее применения столь велик, что, пожалуй, только железо может с ней конкурировать. Девять десятых транспорта планеты остановились бы, большая часть заводов, фабрик, научных лабораторий закрылась бы, армии и флоты оказались бы парализованными, если бы нефть вдруг исчезла.

Сбылись надежды науки. Сегодня, реализовав третье предсказание Губкина — сибирское, мы можем далеко обогнать и обгоним США в самые ближайшие годы!

Сегодня идет стройка, стройка города с миллионным, возможно, населением, что по воле людей вскоре ляжет на месте нынешних болот. Главная его улица будет названа «Восток — Запад». Здесь трудной здорово: есть куда приложить силушку молодежи, есть чему отдать годы жизни.

Сургут объявлен комсомольско-молодежной стройкой. Желающие побороться со стихиями, желающие осилить Сибирь, заставить ее склонить перед человеком непокорную главу — приезжайте!


Произведение Владилена Травинского из журнала «Юный техник». 9/1966

ссылка на журнал: http://zhurnalko.net/=sam/junyj-tehnik/1966-09

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: